Аватарки со знаком ом

Аватарки с разными эмоциями Ом Нома - faumoperray.tk

аватарки со знаком ом

Попробуем посмотреть на символ ОМ как на мистический знак, это позволит нам немного проникнуть в смысл, который ему придают. Аватары для форумов и блогов: Разное - Ом. Самая большая и Работу не предлагать Опасно; Знак; Мир Не влезай; Символ Символы; Знак Волк. Аватарки с разными эмоциями Ом Нома. Ом Ном очаровательный и очень эмоциональный, меняй аватарки с Ом Номом в зависимости.

Однако, перед его нанесением необходимо знать особые правила. Этот символ можно изображать только на коже верхней части тела, но ни в коем случае не ниже пояса. Как уже стало понятно, это не просто интересный рисунок.

Это магический символ, содержащий непостижимую священную тайну бытия. Иногда знак изображают как отдельный от других элементов символ, но также крайне популярно его нанесение в оформлении, например, цветка лотоса или кольца, выполненного из многосложного орнамента. Кроме того, что он украшает тело, люди, не близки к религиозным учениям, верят, что с его помощью можно найти выход даже из самых сложных жизненных обстоятельств.

Он умело направляет человека к правильному выходу. Но также этот символ известен в качестве священного звука, используемого в мантрах. Можно сказать, что этот звук вмещает в себя весь алфавит, так как для его произношения необходимо пройти поэтапную метаморфозу. И это имеет глубокий священный смысл. Рассматривая это явление с точки зрения метафорической дешифровки, следует, что: Полукруг открыт в верхней части и не касается точки.

Это означает, что это высшее состояние не зависит от Майя. Майя влияет только на проявленное, на феноменальный мир. Таким образом, форма знака ОМ представляет собой как непроявленное и манифест, ноумен и феномен.

В алфавита АУМ рассматривается как первичный звук, пранада, независимо от культурного контекста. Открытый рот движется к закрытию от А до М. Между ними проявляется U, которая формируется из открытости, но путем закрытия губ. Здесь следует напомнить, что в интерпретации связи трех кривых, три слога, составляющие АУМ подвержены той же метафорической дешифровке: АУМ таким образом, также включает в себя полный алфавит, так как его звук исходит из задней полости рта Апутешествуя между ними Uнаконец достигает губ М.

Это как бы запирание двери во внешний мир, и вибрация продолжает жить глубоко внутри нас самих, в поисках истины в последней инстанции. Но сверх того ОМ как священный звук - звук невидимого четвертого измерения, которые не могут быть пойманы нашими органами чувств, ограниченными поскольку они созданы природой для материальных наблюдений.

У меня создавалось впечатление, что он считал, что постельный режим не принесет мне вреда и что случай в том доме будет хорошей садханой. Оказалось, что так и. Заверив меня в том, что с моим сердцем все в порядке и что он вернется, Баба уехал, чтобы посетить Африку, как было запланировано ранее. Реймеры поехали с. Лечение сердечного приступа продолжалось.

Однако это было приятно в спальне с кондиционированным воздухом, со столь многочисленными интересными посетителями, заглядывавшими в. Кришнамурти, часто сидел у постели; его лицо светилось, когда он рассказывал нам удивительную историю о том, как он пришел к Бабе.

Другие последователи из Хайдерабада приходили и услаждали наш слух рассказами о своем общении с Саи. Вероятно, ничто не могло быть лучшим лечением для души и тела. Самые близкие члены нашей собственной семьи не могли бы лечить нас с большим вниманием и великодушием, чем эта гостеприимная семья в Хайдерабаде. Баба стер все кастовые предрассудки среди своих приверженцев, так что хотя повар-брамин немного обижался, когда Айрис приходила в его кухню, чтобы приготовить особые блюда для нас связь с Саи полностью соединила нас с Кришнамурти, Сатьямурти и женщинами их дома, которые были браминами в истинном смысле этого слова.

Баба возвратился из Африки, и прошел слух, что он приезжает в Хайдерабад. У меня появились симптомы гриппа, и мне дали несколько больших доз антибиотиков, чтобы вылечить до прибытия Свами.

В результате в тот день, когда он приехал, я чувствовал жуткую слабость. В ту ночь Баба спал в комнате, расположенной этажом выше почти прямо надо.

Мысленно я просил его дать мне силы. Я даже видел воочию легкую трубку, приходящую из моей груди к Бабе, и молил его влить шакти сила и энергия по этой трубке в мое тело. На протяжении ночи во мне произошла огромная перемена, и утром я вновь почувствовал себя вполне здоровым и сильным.

Баба пришел перед завтраком и спросил, как я себя чувствую. Он коснулся моей груди в той точке, где, как я воочию видел, входила трубка. Баба любезно подготовил все, чтобы мы переехали на несколько недель в его дом "Бриндаван" в Уайтфилде, сказав, что в Мадрасе все еще слишком жарко, чтобы возвращаться в наше жилище.

Он сам ехал в Прашанти Нилаям, где также было слишком жарко для моего выздоровления. Нам преподнесли авиабилеты в Бангалор, а в аэропорту нас встретили последователи Саи с машиной, чтобы отвезти нас в Уайтфилд. В доме,"Бриндаване", кровати были поставлены в боковой комнате, которую Свами чаще всего использовал для бесед. В другой комнате было установлено электрообрудование для приготовления пищи. Мы обнаружили, что Баба с его обычной заботой и дотошным вниманием к мелочам написал своему домоправителю г-ну Рамбрахме и другим ученикам в том районе письма с просьбой создать нам все удобства, чтобы мы могли поехать в Бангалор всякий раз, когда нам.

Было странно пусто в "Бриндаване" без Бабы, но мы получали удовольствие от многочисленных длительных разговоров и прогулок с ныне покойным г-ном М. Дикситом, последователем Саи с дней Ширди, а однажды у нас была невероятная встреча с коброй.

Мы собирались ложиться спать в комнате для бесед, когда я увидел большую белую кобру через открытую дверь.

аватарки со знаком ом

Она была не менее чем в двух метрах от двери на краю бетонного пола небольшой веранды. Снаружи было темно, но мы смутно видели ее в свете, падающем из двери и окон нашей комнаты. На потолке веранды было электрическое освещение, мы включили его, чтобы лучше видеть, и стояли в дверях, наблюдая. Когда яркий свет осветил кобру, она не проявила никаких признаков тревоги или враждебности.

Она оставалась совершенно неподвижной, туловище поднималось приблизительно на три фута над полом, капюшон был растянут, но не качался. Обратная сторона капюшона, обращенная к нам, была похожа на лицо, нарисованное на маске.

Казалось, глаза смотрели на нас, когда мы в изумлении застыли перед ее таинственной красотой. С того места на пороге, где мы стояли, мы могли видеть настоящие глаза кобры, обращенные в темноту сада. Конечно, она тоже могла видеть.

Так как кобра находилась несколько слева от двери, мы перешли через какое-то время к окну на той же стороне и могли лучше рассмотреть странные метки на белом капюшоне. Казалось удивительным, что змея не двигалась, когда мы были так близко, но оставалась в вертикальном положении и без движения, хотя мы изучали ее в течение почти десяти минут.

Затем мы погасили лампы, закрыли дверь и пошли спать. Кобра является священным символом Шивы, а Саи Баба считается воплощением Шивы; поэтому некоторые из наших индийских друзей утверждали, что мы получили благословение даршаном таким путем. Перед портретом горела пара ламп день и ночь. Кобра оставалась там несколько часов, пока последователи пели бхаджаны, клали поклоны и ставили сосуды с молоком перед ней; они принимали ее за видение Нага и даршан, дарованный им Саи Бабой.

В конце концов, "кобра соскользнула вниз и через ярд или два стала невидимой". Явление такого типа было также известно последователям Саи Бабы в его прежней жизни в Ширди.

Kasturi, Sathyam, Sivam, Sundaram, Vol. Но друзья постоянно напоминали мне о необходимости позаботиться о своем сердце. Все, по-видимому, молчаливо соглашались с тем, что Баба, который всегда прав, на этот раз, должно быть, ошибался. Спустя почти два года я решил выяснить в Англии, что думают кардиологи об. После рентгенографии, электрокардиограмм и всех анализов крови их вердикт был эхом голоса Свами в саду: Подвержен или не подвержен коронарным заболеваниям, думал я, но у меня вновь случился тяжелый сердечный приступ приблизительно год спустя в Америке.

Такая же боль в левом предплечье, которую я почувствовал в Хайдербаде, но на этот раз была убийственная боль, которая заставляла меня дрожать с головы до ног подобно динамо-машине.

В больнице, куда я был быстро доставлен каретой скорой помощи, врачам рассказали о происшедшем со мной в Индии и показали медицинские справки оттуда, а также из Англии. Они пришли к выводу, что на этот раз состояние моего сердца не вызывает сомнений. Они поместили меня в палату интенсивной терапии, где в течение двадцати четырех часов деятельность моего сердца показывали на телевизионном экране и регистрировали на графиках, развешенных на стенах палаты.

Были сделаны другие исследования, и я никогда не выходил из-под надзора сиделки, которой была поручена забота обо. По окончании всего этого врач, наблюдавший за мной, сказал: Для того, чтобы узнать причину, мне придется провести более детальные исследования других внутренних органов".

Так как уик-энд в больнице уже оказался чрезмерно дорогостоящим, я попросил разрешения сделать дополнительные анализы после возвращения в Австралию. Все симптомы к тому времени исчезли, и врач согласился.

Калифорния смягчила шок от контраста между вечной Индией и Западом; она похожа на гостиницу на полпути между. Там человек чувствует, что он приближается к новым горизонтам сознания.

Это нечто неосязаемое в духовной сфере места и вполне осязаемое в многочисленных группах, занятых поисками духовности, многие из которых — порождение восточной культуры. Это было почти так же, как если бы аура Индии все еще окружала нас сиянием на протяжении месяцев, которые мы провели там, посещая собрания в центрах Саи Бабы, которые появлялись во все возрастающем числе; нанося визиты или совершая загородные прогулки с нашими многочисленными друзьями из семьи Саи, некоторых из которых мы впервые встретили в Индии.

Мы проводили время как гости широко известных последователей Уолтера и Элси Коуэн в Ориндж-Каунти и, находясь там, посещали сестру Элси и ее мужа — Флой и Карла Андерсон. Карл — страстный нумизмат, поэтому я взял с собой американскую золотую монету, которую Свами извлек из воздуха в г. Читатели книги "Саи Баба — чудотворец" вспомнят, что Баба спросил меня о годе моего рождения, и когда я ответил ему, заметил, что он даст мне американскую монету, отчеканенную в том же году, но сейчас изъятую из обращения.

Находясь в комнате в Серкит-Хаусе на вершине холма, он сделал вращательное движение рукой перед нами и сотворил золотую десятидолларовую монету с датой "", отчеканенной на.

Монета выглядела совершенно новой. Однако он сказал, что он "получит", а не "сделает". Поэтому она, должно быть, старая. Я никогда не видел такой монеты и не знал, была ли она настоящей или. Итак, я надеялся узнать это у специалиста-нумизмата. Карл бесцеремонно столкнул избалованного кота Чарли с колен и стал нетерпеливо осматривать монету. Он указал на тринадцать звездочек вокруг головы фигуры Свободы, отметив, что в том году было только тринадцать штатов.

Затем он взял увеличительное стекло и еще какое-то время осматривал монету. Хотя в отличие от своей жены Карл не был последователем Саи, он понял мои чувства. Шри Рамакришна В течение нашего годичного пребывания в Америке моя первая книга о Саи Бабе была издана лондонскими издателями. Экземпляры ее появились в центрах Саи в Калифорнии как раз перед нашим отъездом. Последним штатом, который мы посетили, были Гавайи, где местная религиозная община просила меня прочесть лекцию, и я рассказал им о Саи Бабе.

Затем мы полетели на Фиджи — последнюю остановку перед Австралией. Остановившись в доме г-на С. Десаи в Суве, мы оказались в центре кипучей деятельности Саи Бабы. Многие индусы уже побывали в Путтапарти, и на острове были сотни последователей. Так как моя книга опередила нас, тысячи людей хотели услышать о Бабе. Поэтому на общенародных собраниях было так же, как в Индии, — с ритмическими звуками барабанов, пением бхаджанов, с полными страстного интереса лицами, впитывающими каждое слово, произнесенное с трибуны, о "Живом Боге в Индии", как называет его пресса Фиджи.

Помимо публичных собраний, каждый день к дому г-на Десаи приходили группы людей, чтобы поговорить с нами об одном, что, по-видимому, многое значило для них, — о Саи Бабе, его учении, его чудесах и об их надежде, что, возможно, когда-нибудь он побывает на Фиджи. Затем через несколько дней благоуханного гостеприимства Фиджи мы, наконец, повернулись лицом к дому, возможно, с большими опасениями, чем те, которые чувствовал Одиссей, когда он, в конце концов, увидел берега Итаки.

Прошло свыше одиннадцати лет, как мы покинули Австралию, проведя часть этого времени в Англии и других европейских странах, но почти шесть лет из них мы провели в Индии.

Теперь мы чувствовали, что наш дом — везде, но в каком-то смысле — нигде. Если и были какие-то корни, которые вообще удерживали нас, то это были духовные корни в Индии.

Австралия вскоре подтвердила наши опасения. Хотя ее граждане — люди дружелюбные и чистосердечные, страна в целом, по-видимому, не знала другого Бога, кроме Маммоны. Немногие страстные искатели духовности, которых мы знали в далеких пятидесятых, были рассеяны ветром времени.

Никто не слышал о Саи Бабе, и мы ощущали, что никто и не хотел услышать. Моя книга, которая вызвала такую сенсацию на Фиджи, упала на бесплодную почву на моей родине. В Голубых Горах, расположенных приблизительно в пятидесяти милях от Сиднея, Айрис стала работать сестрой-хозяйкой в частной лечебнице, а я засел, тем временем, за написание биографии мадам Е.

Наша физическая изоляция от людей с такими же основными интересами, как и наши, нарушалась лишь очень редкими посещениями Артура Пулмена, последователя Саи, который жил в Мельбурне.

Индийский знак Ом – значение символа

Но всякий раз, когда мы начинали сомневаться в том, действительно ли мы прожили когда-либо жизнь другого измерения с Саи Бабой, приходило письмо от признательного читателя, показывающее, что моя книга заронила искру в некий отдаленный уголок мира, или, еще лучше, мы получали явный знак того, что не забыты, что наш Садгуру постоянно заботится о наших как о мирских, так и духовных нуждах.

Внезапное появление грыжи привело меня в больницу, где были продолжены медицинские исследования, прерванные в Америке. Выслушав мою историю и просмотрев отчеты, которые я захватил из Америки и Индии, хирург решил провести дополнительное исследование моего сердца и исследовать состояние других внутренних органов, которые, возможно, вызвали болезнь.

Он решил, что до тех пор, пока это не будет сделано, он не станет вырезать грыжу. Но он не смог нигде найти никакого расстройства. Вторя Бабе и специалистам двух континентов, он сказал: По-видимому, когда-то в прошлом у вас был легкий сердечный приступ. Это могло, как вы думали, случиться в Индии. Но такие приступы часто случаются, когда люди спят, и они ничего не знают об этом до тех пор, пока их не покажет электрокардиограмма спустя некоторое время.

Что касается моего сильного и дорогостоящего приступа боли в Америке, он сказал: Затем я спросил его, раскрыл ли он тайну. Вы не могли видеть грыжу снаружи в то время, но кишечник проходит через отверстие и сдавлен стенками. Это вызывает мучительную боль". Он продолжал говорить о том, что ущемление обычно требует немедленного лечения во избежание омертвления тканей.

Фактически, сказал он, мне очень повезло, что мышечные тиски ослабли сами и высвободили грыжу. Тогда я вспомнил, как моя жена и я взывали к имени Саи Бабы, когда боль достигала высшей степени, и как она внезапно прекращалась.

Мысленно я вновь благодарил Бабу. Но простирается ли Божественная рука только чтобы помочь приверженцам Бога, или другим тоже? И что нужно, чтобы получить такую помощь? Рода Мей с лицом эльфа водила спортивную машину слишком быстро, слишком много курила, слишком мало читала, думала, что деньги растут на деревьях и что Бог, подобно Санта Клаусу, — прекрасная рождественская сказка, относящаяся к прошедшему времени.

Но все это было фасадом, скрывавшим внутреннюю опустошенность, потребность в любви и в смысле жизни. Вскоре после того, как они встретились, она сказала Айрис: Последний произвел на нее огромное впечатление, но насколько глубокое, хотели бы мы знать?

Вскоре после этого она призналась Айрис, что обнаружила затвердение в одной груди у. Будучи сама дипломированной медицинской сестрой с большим опытом, Рода боялась худшего, так как затвердение было, по-видимому, зафиксировано и болело, когда она пыталась массировать. Айрис обследовала опухоль и тоже предположила, что она раковая. Главный врач больницы, где Рода работала, обследовал ее и подтвердил, что новообразование было злокачественным. Она должна, сказал он ей, немедленно лечь на операцию, но, к сожалению, он сам уезжает на следующий день в отпуск на несколько недель.

Это давало Роде хороший повод для отсрочки. Роде было около сорока лет, и она была матерью молодой семьи.

Every Avatar State In Order

Она достаточно хорошо знала, что единственным лечением рака груди была хирургическая операция и что это означало бы не только удаление груди, но и части грудной мышцы, которая поддерживает грудь, и лимфатических узлов под рукой. Она знала, что такое радикальное удаление молочной железы представляло собой общепринятое и единственно безопасное лечение. Эта операция — обезображивающая и обычно травматическая. Ее разум восставал против. Однако единственной альтернативой была смерть.

Вскоре после обнаружения затвердения она прочла статистические данные и с ужасом обнаружила, что в случае женщин ее возрастной группы рак груди был основной причиной смерти — не только в результате самого злокачественного новообразования в груди, но и в результате его быстрого распространения в другие части тела, особенно в легкие, печень, скелет и мозг.

Она ничего не говорила мужу о своем состоянии, пока вела внутреннюю борьбу, переходя от страха перед операцией к страху смерти, которая была неизбежной, если она не сделает операцию, причем вскоре. Она решила не ложиться на операцию и сказала об этом моей жене. Айрис была в ужасе. Айрис снова пришла в ужас. Чудодейственное лечение не было ее специальностью. По некотором размышлении над заявлением она сказала: Возможно, он захочет — мы должны попытаться".

Айрис взяла небольшой золотой крест, который принадлежал Роде, но который она никогда не носила, так как неприязненно относилась к церковной религии. Мы поместили крест на одно из изображений Свами и попросили у него благословения; затем отдали крест Роде и сказали, чтобы она носила.

Вместе с тем, Айрис дала ей пакет вибхути Бабы с указанием втирать понемногу в пораженную болезнью грудь ежедневно. Прежде всего, она должна молиться ревностно и со всей верой, на которую она способна. Мы тоже молили Свами об излечении каждый день и о том, чтобы привести эту заблудшую и одинокую душу к принятию Божественной сущности. Перед возвращением врача из отпуска Роде показалось, что бугорок стал меньше. Поэтому, уверовав в то, что лечение проводится, она постаралась не напоминать ему об операции.

Но пару недель спустя при посещении больницы он сам вспомнил и решил еще раз обследовать ее, прежде чем условиться об операции. Но оно должно быть там". Он медленно и тщательно обследовал грудь. Как бы то ни было, он был вполне удовлетворен. Мы с Айрис надеялись когда-нибудь услышать о том, что должен был сказать Свами об этом случае, если он вообще что-нибудь скажет. Иногда он говорит, иногда хранит молчание об этих делах. Тем временем, сама Рода начала заметно изменяться, становясь немного спокойнее, немного более уверенной в себе по мере того, как более глубокое понимание жизни начало расцветать в ее душе.

По мере того, как проходили годы среди света и теней нашей родины, мы осознавали истину учения бхакти Нарады о том, что Божественная любовь не уменьшается, когда ученик изолирован от физического присутствия Учителя, что, фактически, она становится более сильной и глубокой в его понимании.

Однако мы также обнаружили, что для нас, во всяком случае осязаемое присутствие, тесная близость, вид любимого лица, звук ласкового голоса могут дать нечто такое, чего никакое количество медитаций и внутренних визуализаций образа Садгуру не могут дать.

Не будучи в состоянии объяснить, мы понимали бесценное значение присутствия живого Садгуру в мире. И наше страстное желание вновь побыть возле физического воплощения Саи Бабы усиливалось с каждым днем. Экономические и другие соображения удерживали эту возможность вне нашей досягаемости в течение какого-то времени, но потом обстоятельства изменились, и мы очутились на борту судна, направляющегося в Сингапур.

Корабли с их расслабляющей, вневременной атмосферой всегда были нашим любимым средством передвижения. Но мы планировали вылететь из Сингапура в Индию. Среди вещей, которые мы купили в Сингапуре, этой сверкающей Мекке покупателей, был карманный электрический фонарь новой конструкции, дававший белый и красный свет.

Он имел привлекательный вид, и мы подумали, что должны приобрести один фонарь для Свами. Хотя мы знали, что обычно он не принимает подарки, мы так хотели преподнести ему какой-нибудь пустяк в знак нашей любви. Но был ли фонарик тем самым пустяком? Ну, он был новой конструкции, и маловероятно, чтобы его можно было найти в магазинах в Индии, где ввоз импортных товаров был строго ограниченным.

Он оказался легким, что имело преимущество в воздушном путешествии. Но достаточно ли он хорош? Примет ли он его или, коли на то пошло, что-нибудь еще? Мы преподнесли бы его как внешнее выражение наших чувств, а мы знали по опыту, что, когда ему с преданностью приносили цветы, он принимал.

После длительных дебатов мы решили принести этот довольно бедный маленький подарок тому, кто владел сокровищами мира. Если в наших действиях не было никакого эгоизма, он не мог отвергнуть подарок. И вот, наконец, беспокойный Бенгальский залив, барашками разбивающийся о песчаные берега, раскинулся под нами.

Нам открылся бурый, выжженный солнцем ландшафт, когда мы делали посадку в аэропорту Мадраса. Френсис Томпсон Длинный полированный стол в столовой апартаментов Лидбитера на Теософском подворье в Адьяре был почти заполнен в тот вечер.

"САИ БАБА АВАТАР" Говард Мерфет

Жизнь там была подобна другому отголоску мечты. Некоторые из индийских слуг, тихо скользящих за стульями, были теми же самыми, которых мы знали, когда жили здесь в шестидесятые годы. Но только двое из прежней группы находились среди обедающих за этим столом, и в этом состояло отличие. Разговор был свободным и открытым, и мы вскоре узнали, что двое из обедающих-женщина из Персии и новозеландец — были последователями Саи Бабы. Один из мужчин, который представился как Сигвальд Ялманссон из Исландии, рассказал мне, что издатель в его стране издает исландский вариант моей книги о Бабе и его попросили перевести.

Я знал, что он издает журнал Теософской группы в Исландии, и многие считали его наилучшим из богословских журналов. Его новость доставила мне удовольствие.

В прежние дни упоминание имени Саи Бабы повлекло бы за собой неодобрительное молчание за этим столом. Почему — я никогда не. Но я слышал, как некоторые из бывалых людей говорили, что нет нужды выходить на поиски духовности за пределы подворья, что она вся сосредоточена в книгах выдающихся богословов.

Мне было также известно, что у них была фобия к тому, что они называли "явлением", восходящая, без сомнения, к м годам, когда первое Теософское общество и сама мадам Е. Блаватская подвергались враждебным нападкам публики при попытке продемонстрировать чудотворные способности. Но, подробно изучив архивы в Международной штаб-квартире для того, чтобы написать биографии обоих великих основателей — мадам Е.

Блаватской и полковника Г.

Кулон на шею Знак Ом

Олькотта, я почувствовал уверенность в том, что те двое были по меньшей мере не согласны с такой ограниченной точкой зрения. Оба продемонстрировали в своей жизни, что духовное золото — там, где вы находите. В своих поездках по Индии и по миру оба искали выдающихся учителей, йогов и чудотворцев.

Одной из постоянных целей их Общества, фактически его первейшей целью было изучение скрытых сил человека и природы — тех йогических и божественных сил, о которых говорили древние риши и которые Саи Баба демонстрировал сейчас в изобилии.

Очевидно, в течение четырех лет, которые мы отсутствовали, произошли некоторые радикальные изменения. Теперь практически единственной темой за обеденным столом был Саи Баба. Корали Лейленд, новозеландка, упоминала, что слышала о том, что он посетит Мадрас в следующие несколько дней. Это была потрясающая новость для многих из сидящих за столом, не исключая и. Так как мы должны были остаться в Мадрасе на пару недель, чтобы заняться частным делом, включая переговоры с моими индийскими издателями, нас восхитила мысль о том, что мы могли бы увидеть Свами перед поездкой в его ашрам в Уайтфилде близ Бангалора.

Но потом мы вспомнили, сколько было ни на чем не основанных слухов о передвижениях Бабы. По окончании обеда один из двух старожилов быстро поднялся и вышел из-за стола. Он не вступал в беседу, и я чувствовал, что он не одобрял эти разговоры о Саи Бабе.

Другой старожил — Чарльз Шорс, летний богослов и епископ либеральной католической церкви, — сидел возле.

Он присоединился к беседе. Вот он помедлил и сказал мне: Мне было приятно услышать это от нашего старого друга, даже если это просто означало, что он хотел получить лечение для своих больных ног. Сейчас он передвигался в кресле на колесах. Но я хочу только побыть в его присутствии и ощутить его Божественное сияние". Другой приятный сюрприз, чтобы не сказать — шок, ожидал меня, когда я зашел к моим издателям. Поприветствовав и усадив меня в своем кабинете, директор позвонил по телефону всем своим старшим администраторам.

аватарки со знаком ом

Через несколько минут они заполнили кабинет. Работа не начиналась в течение всего утра, пока они расспрашивали меня о Саи Бабе. К моему удивлению и радости, я обнаружил, что в результате публикации моей книги практически все они стали в разной степени преданными Бабы.

В то утро была сплошная бхакти и не было никакой работы. Они настаивали на том, чтобы отвезти меня на машине обратно в Адьяр, расположенный приблизительно в восьми милях, и предлагали прислать другую машину, чтобы привезти меня на следующий день для обсуждения дел.

Так как автобусы были переполнены, а такси стали слишком дорогими со времени большого повышения цен на арабскую нефть, я высоко оценил этот дружественный жест. И, вспоминая искушенный издательский мир Запада, я твердо занял свое место в индийском мире под воздействием утренней бхакти в деловой конторе.

Я чувствовал, что суровая действительность жизни, должно быть, оказалась не по силам для пухлой кареглазой Корали Лейленд еще до трагедии, случившейся с.

Она была профессиональной скрипачкой в оркестре Австралийской радиовещательной компании, размещавшейся в Хобарте на острове Тасмания, когда тяжелый удар парализовал одну сторону ее тела. В это время она была президентом Теософской ложи в Хобарте и прочла о Саи Бабе. Она верила, что он вылечит. Как только она смогла немного ходить, она пришла в штаб-квартиру Теософского общества в Адьяре с определенной целью по возможности скорее лично повидать Бабу. Когда мы встретили ее, она уже побывала в Путтапарти.

Теперь она ходила вполне удовлетворительно, слегка прихрамывая. Но одна рука все еще выглядела так, точно ей уже никогда не придется снова играть на скрипке. Однако Баба оказал довольно глубокое влияние на Корали, ибо она рассказывала о его величии и любви всем, кто слушал ее на Теософском подворье.

Она была типичным представителем новообращенных в апостольскую веру, действуя так, как-будто каждого следует приобщить к свету Саи.

На вечеринке, которую она устроила в своей квартире, она показывала большой портрет Бабы с горящими перед ним ласточками ладана, установленный в своего рода святилище в конце комнаты. В углу битком набитой комнаты я услышал, как один служащий Общества, который недавно возвратился из-за границы, цинично вопрошал: Она не могла ничего делать, только потакала все время.

Она была в ужасном состоянии, а посмотрите на нее сейчас! И ее энергия была, конечно, огромной. Палящее солнце этого необычайно жаркого апреля заставляло большинство людей оставаться дома в самые жаркие часы дня. Только бешеные собаки и Корали рисковали выходить на полуденное солнце. Можно было видеть, как она с перевернутой корзиной на голове вместо шляпы поспешно ковыляла по дороге в то или другое место. Однажды в палящий полдень вскоре после нашего прибытия она прошла свыше километра от своего жилища до апартаментов Лидбитера и взобралась по крутой наружной лестнице в нашу квартиру на верхнем этаже.

Она хотела рассказать о Бабе, и нам было интересно услышать о ее пути к. Баба предоставил в ее распоряжение комнату, когда она прибыла в Прашанти Нилаям. Я никогда не испытывала ничего подобного раньше". В частной беседе, которой Баба удостоил ее, он не говорил, что вылечит ее, но сказал, чтобы она перестала тревожиться, постоянно думала о Боге и была счастлива.

Через несколько недель пребывания в ашраме, говорила она, она могла ходить в три или четыре раза лучше, чем раньше. Она подняла ее над головой, демонстрируя. Я надеюсь, Баба вылечит тебя полностью". Годами меня мучило невыразимое одиночество. А теперь все прошло. Баба принес мне покой и радость". Я возвращусь в ашрам, как только смогу".

Слухи о том, что Баба приезжает, настойчиво распространялись среди мадрасских последователей и заинтересовали некоторых в штаб-квартире Теософского общества, которые хотели встретиться с.

Аватарки с Claptrap'ом.

Там говорили, что его следует пригласить выступить с речью под баньяновым деревом. Это благородное дерево, считающееся самым большим во всей Индии или вторым по величинеимеющим один центральный ствол, вызывает некоторые особые ассоциации лично у. Я слышал возвышенные рассуждения всемирно известных лекторов, в частности покойного президента Н.

И именно под этим деревом с его песчаным подножием, крышей из листьев и рассеянным светом кафедрального собора Бог Майтрейя, тот, кого теософы называют Всемирным учителем, впервые говорил устами Дж. Присутствовавшие в тот день — 28 декабря г. У Анни Безант и у многих других там не было никаких сомнений, а Кришнамурти доказывал вслух после сеанса что он уверен, что Всемирный учитель говорил его устами.